Зноў студзеньскі вечар
ціхе́нькі, лагодны,
Прысеў на кукішкі...

Некстати задремала. Во сне – вокзал, перрон…
Минутка пробежала из тамбура в вагон.
Прошу её несмело: «Побудь, не уходи,
Я столько не успела, минутку погоди!..»

Она мне: «Что за шутки? Сама свой крест неси!
Учись беречь минутки. Годить – и не проси!»
Рукой во сне взмахнула, вздохнула невзначай...

Змей Горыныч как-то вдруг занемог совсем:
Прихватил его недуг утром, ровно в семь.
Трехголовый, сам не свой, провалялся день,
Потому, как у одной головы мигрень!

– Илья Муромец идёт! Как же быть с тобой?
Ну, давай, вставай, ведь ждёт нас кровавый бой!
Отвечает голова, падая, как тень...

Над Рубяжэвічамі снег
Дэсантам ападае.
Нібы ў дрымотным сне,
Кут родны выглядае.

Пад белаю страхой
Стаяць платы і хаты.
Навокал – ціш, спакой...

Явился Бог предвечный
На древнем Иордане –
Креститься от Предтечи
В воде и покаянье.

Шёл безоружный, пеший,
Сомненьями не маялся.
Единственный безгрешный...

Все блага на планете
Подарим нашим детям:
Поющие дубравы,
В полях по пояс травы,
Под каждую травинку...

На голым дрэве яблыкі вісяць,
Зялёныя, магчыма, з восем.
У іх сіла моцная, відаць,
Калі не ўпалі ўвосень.
Сама дык яблынька счарнела...

Гляджу цяпер не сэрцам, а вачыма.
У студзені яшчэ яно астыла.
Сівая ў коўдры балерына –
На мокрую падлогу,
Нагам так жудасна было і сыра...

Деревья в шапках белоснежных
В лесу задумчиво стоят.
Красив январский их наряд
Берез и сосен, елей нежных…

Снег молодой и серебристый...

Нас замуравалі ў цягніку,
Што спяшаў пакінуць бездарожжа.
Я вас узяў пяшчотна за руку...